Мой крест » С адом покончено
Сен
26

С адом покончено

Почему крыша становится непригодной для службы? Ответ прост: кровельное покрытие постоянно подвергается различным негативным воздействиям, будь то атмосферные осадки, ультрафиолетовое излучение или резкие перепады температур. Как следствие – кровля начинает пропускать влагу, на крыше образуются протечки и если вовремя не принять меры, то придется не только осуществлять ремонт крыши, но проводить ремонтно-отделочные работы во всем помещении! При непрофессиональном монтаже кровли, неправильная установка даже одной из деталей приведет к серьезным последствиям или ремонту крыши. Поэтому лучше не экспериментировать и доверить работы по монтажу кровли специалистам.

Оценивая период модернизма,итальянский литературный критик Пьер Кампорези написал: «Сегодня мы можем точно сказать, что с адом покончено. Великий театр пыток закрывается на неопределенный срок. Эта полная ужасов постановка, шедшая на подмостках уже более 2000 лет,больше не вернется на сцену. Продолжительные триумфальные гастролизакончены. Сезон закрыт». Свет потушен, занавес опущен.

Для миллионов людей по всему миру учение Библии об аде кажется лишь пережитком прошлого. А для многочисленной постмодернистской публики библейское учение об аде просто немыслимо.Может быть, граждане западных стран просто решили, что ада нет? Но можно на самом деле просто выкинуть эту доктрину из головы?

Оз Гиннесс отмечает, что «западное общество достигло состояния плюрализации, где выбор – это не просто образ жизни, это образ мыслей. Выбор стал самоценностью, даже приоритетом. Быть современным – значит пристраститься к выбору и переменам. Перемены стали самой жизненной сутью». Личный выбор стал срочной необходимостью.

Социолог Питер Бергер назвал его «еретическим императивом». В подобных условиях богословие подвергается стремительной и постоянной трансформации, подогреваемой ветрами культурных течений. Миллионы людей, живущих в постмодернистском мире, воспринимают истину как вопрос личного выбора,а не божественного откровения погода в днепропетровске. И, конечно же, мы, современные люди,отказываемся выбрать возможность существования ада.Чаще всего те, кто испытывает перемены на себе, их не замечают, а те, кто пропагандирует их, отрицают их.

Как отмечает Дэвид Ф. Уэллс, «поток исторической ортодоксии, некогда питавший евангельскую душу,оказался запружен мирской суетностью. При этом многие не желают признавать ее мирской, благодаря ее невинной вкрадчивости… Эта ортодоксия не могла похвастаться безошибочностью, она не была без порока и недостатка. И все же я не думаю, что эта эмансипация,свойственная большей части евангельского христианства, и отход от богословского фундамента стали залогом большей верности. Скорее, они привели к противоположным результатам. Сегодняшние евангельские христиане имеют меньше убеждений, у них меньше заинтересованности в истине, они менее серьезны, их убеждения менее глубоки, они менее способны провозглашать Слово Божье, чтобы дать современному поколению альтернативу их образу мыслей».

Наше внимание привлекает вопрос: что же стало с адом? Что же такое произошло, что даже те, кто называет себя евангельскими христианами,активно пропагандируют и проповедуют идеи универсализма,инклюзивности, постмодернистского евангелизма, условной аморальности и аннигиляционизма – хотя раньше евангелисты были известными противниками подобных идей?

 Слишком многие евангельские христиане стремятся найти любую возможность не связывать себя с учением, само упоминание о котором вызывает смущение и смятение. Ответ на эти вопросы можно найти, осознав влияние на христианское богословие культурных течений и преобладающего мировоззрения. Со времен эпохи Просвещения богословы были вынуждены защищать достоверность своих убеждений и практики. Мирское мировоззрение,отрицающее сверхъестественное откровение, обязательно отвергает и христианство. Причем под христианством понимается система ценностей и ее притязания на истину. Но мирское мировоззрение стремится трансформировать притязания на истину со стороны любых религий в вопрос личного выбора и мнения. Естественно, что христианство,лишенное своего вызывающего богословия, низводится до уровня одной из форм простой «духовности».

Тем не менее, отдельные доктрины вызывают особое неприятие в модернистском и постмодернистском разуме. Традиционное учение о том, что ад – это место вечного наказания, является особым преткновением. Это учение бросает вызов современной чувствительности и вызывает смущение даже у тех, кто называет себя христианином. Таких людей Фридрих Шлейермахер назвал «культурными ненавистниками религии», и самую ярую ненависть в них вызывает доктрина об аде. Как сказал один из обозревателей, в аде должен быть кондиционер.Либеральный протестантизм и Римский католицизм перестроили свои богословские системы таким образом, что этот соблазн исчез. Теперь можно спокойно зайти в их соборы и церкви, будучи уверенным, что раздражающей проповеди об «огне и сере» там не услышишь. Весь груз борьбы и отстаивания библейской доктрины об аде лег на плечи евангельских верующих, последних, кто полагает, что истина имеет значение.

Но как же случилось так, что и внутри евангельского движения огромное количество уважаемых лидеров в настоящее время отвергает учение об аде, заменяя его учением об уничтожении (аннигиляционизм) или чем-либо другим? Ответ однозначно лежит в плоскости теодицеи –требования обосновать благость Бога перед лицом современных нападок.Современный секуляризм требует, чтобы любой, кто станет говорить в защиту Бога, должен сначала доказать, что Он есть. Задача теодицеи – выступить в защиту Бога перед лицом зла. Государства и социумы,порождающие и десятилетиями практикующие убийства, Холокост, массовые аборты и государственный террор, сейчас требуют, чтобы Бог отвечал на их вопросы и дал Себе новое определение под их диктовку.И это все развивается на фоне целой цепи взаимосвязанных культурных, богословских и философских изменений, каждое из которых подсказывает на ответ на наш вопрос: так что же стало с евангельским учением об аде?

Во-первых, изменилось представление о Боге.

 

Нынешняя культура отвергла библейское представление о Боге, заклеймив его как ограничивающее человеческую свободу и оскорбительное для человеческих чувств. Божья любовь была переопределена и лишена святости. Божий суверенитет больше не тревожит человеческую автономию. А за последние годы даже Божье всеведение получило новое определение. Бог может знать все что угодно, но только не решения, которые человек примет на основании своей свободной воли. Евангелисты-ревизионисты делают все возможное, чтобы Божья любовьвыглядела ненасильственной, чтобы мы даже мысли себе не допускали, что Бог может отправить нераскаявшегося грешника на вечные муки в адском огне.

Они пытаются очистить репутацию Бога, запятнанную богословами,веками придерживавшихся традиционной доктрины. Они уверены, что Бог вовсе не такой. Он никого, даже самого виноватого, не осудит на вечные муки и страдания. Богослов Герхард Вош предостерегал от опасности отделить Божью любовь от других атрибутов Бога, отмечая, что даже несмотря на то, что согласно откровению Божья любовь относится к Его основополагающим атрибутам, в то же самое время она определяется Его остальными атрибутами. В таком случае, замечает он, можно «одну сторону истины преувеличить и пренебречь другими не менее важными принципами и требованиями христианства». И это неизбежно приводит к небиблейскому сентиментализму, где Божья любовь становится индульгенцией, несовместимой с Божьей ненавистью ко греху.

В этом плане язык ревизионистов является весьма показательным. Любого Бога, поступающего так, как учит традиционная доктрина, они называют «мстительным», «жестоким», «больше похожим на сатану, чем на Бога». Например, Кларк Пиннок делает преемлемость доктрины о Боге для современного разума центром своего богословия: «Я полагаю, что если Божий образ неубедителен, то и надежность веры в Бога будет падать». Позже он добавляет: «На сегодняшний день легче предложить людям найти смысл жизни в динамичном, личностном Боге, чем требовать от них найти его в неизменном, зацикленном на себе божестве».Продолжая эту мысль, можно заключить, что легче убедить неверующих поверить в Бога, никогда никого не наказывающего, даже если он достоин вечной кары, чем убедить их поверить в Бога, Которого проповедовали Джонатан Эдвардс и Чарльз Сперджен.

Но остается невыясненным вопрос: неужели задача библейского богословия состоит в том, чтобы продвинуть Бога на рынке сегодняшней культуры? Или всё же мы должны любой ценой придерживаться ортодоксальных библейских убеждений? Как мы уже говорили ранее, современное общество требует, чтобы Бог был гуманистом, то есть, Он должен отвечать человеческим стандартам праведности и любви.

В конце концов, только сам Бог может защитить Себя от критиков. Наша задача – представить истину христианской веры ясно, бесстрашно и дерзновенно. Защита библейского учения в наше время невозможна без всех трех упомянутых добродетелей. Ад – несомненная реальность, четко представленная в Библии. Убегать от этой реальности, ослаблять разрушительную силу греха и угрозу ада – значит извращать Евангелие и заражать себя ложью. Против ада нельзя голосовать, ад нельзя переопределять. Предадим ли мы эту истину под напором современных скептиков? Нынешние споры снова затрагивают этот вопрос в среде американских христиан и даже в среде некоторых евангельских верующих. Тем не менее, невозможно оставаться библейским христианином, отвергая библейское учение об аде. Ни одна доктрина не существует в отрыве от других.

Учение об аде в последнее время подверглось массированной атаке как со стороны мирских философов, так и со стороны некоторых евангельских верующих. По большей части, нападки были скрытыми. Подобно медленно приближающемуся приливу, сложный комплекс взаимосвязанных культурных, богословских и философских изменений постепенно вылился в заговор против традиционного представления об аде. В предыдущей статье мы рассмотрели первое и,пожалуй, наиболее важное изменение – радикальная переоценка восприятия Бога. Но оно было не единственным. Другие перемены также сыграли свою роль.

Второй фактор, способствовавший сегодняшнему отречению от доктрины ада, – переопределение понятия «справедливость».

Воздаяние за преступление с премодернистских времен было важным элементом человеческого закона. Эта концепция предполагает,что наказание является естественным и обязательным компонентом правосудия. Однако в последние годы участились нападки на правосудие воздаяния, что в свою очередь привело к изменениям в учении об аде.

Философы-утилитаристы, такие как Джон Стюарт Милл и Джереми Бентам, утверждают, что карающий меч нельзя считать приемлемой формой правосудия. Отвергнув ясные и абсолютные моральные принципы, они утверждают, что справедливость требует не воздаяния, а восстановления. Преступники в таком случае – это не зло,требующее наказания, а оступившиеся личности, нуждающиеся в исправлении.

Главная задача – восстановить и реабилитировать всех, кроме самых отъявленных злодеев. Переход от тюрем к исправительным колониям должен был означать трансформацию места наказания в место покаяния.Единственное, что забыли, – так это сказать об этом самим преступникам. К. С. Льюис отверг эту идею, назвав ее оскорблением самой концепции справедливости. «Когда мы больны, нам нужно не просто какое-нибудь лекарство, а лекарство, которое излечит.Поэтому, если мы будем лишь думать, что исправит его и сдержит других,не рассматривая при этом, что заслужил преступник, мы дадим молчаливое согласие, чтобы он избежал любой справедливости; вместо субъекта права,человека, у нас будет лишь объект, пациент, “дело”». Вскоре последовали судебные реформы,были прекращены публичные казни, а общественность согласилась с переменами во имя гуманизма. Голландский криминалист Питер Спиренбург заметил, что «возрастающая межчеловеческая идентификация» является не чем иным, как подводным течением подобных процессов. Люди стали симпатизировать и сочувствовать преступнику, ставить себя на его место. О таком смещении понятий в культуре свидетельствует письмо одного англиканина другому, датируемое девятнадцатым веком: «Неверие в существование правосудия воздаяния … распространилось настолько широко практически среди всех категорий людей, особенно в социальной и политической сферах, … что даже те, чье богословие воспринимает Бога суровым и жестоким тираном, клеймят позором и называют жестоким и языческим само убеждение, что уголовный кодекс должен преследовать и другие цели, кроме исправления преступника и удержания других от преступления».

Такое утилитаристское понимание правосудия и сдерживания позволило юстиции опираться на общественное мнение и культурные традиции. Конституция США не позволяет «жестокого и из ряда вон выходящего наказания», суды выносили самые разнообразные,часто противоречащие друг другу постановления о том, какое наказание исключает конституция. В разное время отменялась и вводилась вновь смертная казнь, а в одном из последних постановлений Верховного суда США судья, говоривший от имени большинства, цитировал данные опросов общественного мнения.

Изменение правовой практики и самой культуры привело к переопределению понятия справедливости у многих наших современников. Идея воздаяния низвергнута, зато на пьедестал поставлена идея реабилитации. Некоторые богословы взяли на вооружение такую теорию справедливости и внесли ее в свое учение об аде. Для римской католической церкви, доктрина о чистилище выполняют функцию исправительно-трудового учреждения. А некоторые евангельские христиане согласились, что исправительным средством является временное пребывание в аду, но ни в коем случае не вечность в аду.

Некоторые богословы оспаривают нравственную сторону вечных мук, заявляя, что бесконечное наказание – непропорциональное воздаяние за конечные грехи. Иными словами, вечные муки нельзя считать адекватным воздаянием за временные грехи.Традиционное учение об аде утверждает, что бесконечное наказание – адекватная плата за грех против бесконечной святости Бога. Вот почему все грешники в одинаковой степени заслуживают ада, если не будут избавлены от него через веру во Христа.

Третье изменение, произошедшее в обществе, связано с возникновением психологического мировоззрения.

Поведение человека оценивается теперь с точки зрения психологии гуманизма, которая отрицает или принижает личную ответственность человека за совершенное им зло. Разнообразные теории перекладывают вину за злодеяния на внешнее влияние, биологические факторы, поведенческий детерминизм, генетическую предрасположенность и влияние подсознания. Этот список – лишь поверхностный обзор.

Автономия личности становится величайшей ценностью для индивида, а его преступления и правонарушения можно назвать экспериментами в процессе роста или «личными особенностями». Стыд и чувство вины вообще исключены из общественного диалога, поскольку они подавляют личность. В такой культурной атмосфере Божье неизменное решение обречь нераскаявшихся грешников на муки в аду просто немыслимо.

Четвертое изменение связано с концепцией спасения.

 

На протяжении многих веков люди просыпались утром и ложились спать ночью с ощущением страха перед страшным судом и адом, которое никогда не покидало их сознания. Так было до сих пор. Раньше грех воспринимался как оскорбление славы Божьей. Сейчас же он переквалифицирован в недостаток самооценки. Спасение сейчас понимается как освобождение от внешнего и внутреннего угнетения. Евангелие же становится способом избавления от рабства вредных привычек, а не спасением от вечного приговора на муки ада.

Вопрос теодицеи поднимается немедленно,как только евангельские христиане осмеливаются утверждать, что спасение означает оправдание по вере и принадлежит лишь тем, кто осознанно уверует во Христа во время земной жизни. Для современного разумного человека это невыносимо отдает несправедливостью и дискриминацией. Некоторые евангельские христиане поспешили привести свою доктрину о спасении в соответствие с современными требованиями. В частности, это подразумевает, что значение ада либо приуменьшено, либо вовсе сведено на нет. Или, как пошутил один католик, в аду был установлен кондиционер.

Все упомянутые изменения в культуре – это лишь часть общей картины. Самая главная причина споров о доктрине ада – это теодицея. Традиционное учение идет безнадежно отстало от развития современной мысли – оно слишком жесткое и абсолютно неизменное. Практически в каждом аспекте современное мировоззрение чувствует себя оскорбленным библейским представлением об аде, сохраненным в традиционном учении. Некоторые евангельские христиане просто неспособны этого вынести.

Следует заметить, что на компромисс по вопросу учения об аде идут не только те, кто готов отказаться от традиционных убеждений. В реальности даже в консервативных церквях, не отвергающих эту доктрину, теперь редко услышишь упоминание об аде. Еще раз следует повторить, культурное окружение имеет сильное влияние.

Изучая церкви, ориентированные на «ищущих», исследователь Кимон Хоуланд Сарджент заметил, что «нынешний культурный плюрализм обуславливает оставление подхода “жесткой продажи” с его идеей об аде и популярность подхода “мягкой продажи” с идеей полного личного удовлетворения через Иисуса Христа». Таким образом, проблема намного сложнее и разрушительнее, что просто богословское отрицание ада – она также включает стремление избежать столкновения с культурным давлением.

Однако пересмотр или отрицание традиционного учения об аде обходится дорого. Под его влиянием меняется вся система богословия, даже если некоторые ревизионисты отказываются доводить свои измышления до их логического конца. По сути дела, на кону стоит Евангелие и наше представление о Боге. Что может быть важнее?

Стремление пересмотреть учение об аде,чтобы избавиться от неприятной необходимости упоминать о вечных муках, вполне понятно. В то же самое время это основной тест для евангельских убеждений. Это не богословский пустяк. Как заметил один автор, «не будет ли так, что все благие намерения поставить кондиционер в аду, приведут лишь к тому, что только большее количество людей именно там и окажется?»

Сегодня, как никогда, мы должны обращать внимание на учение об аде, призывая евангельских верующих не проваливать тест на богословскую и библейскую состоятельность. Ад можно отрицать, но он от этого никуда не исчезнет.

 

С уважением Андрей

Источник: Альберт Молер

Похожие статьи

1 Comments

1

Я не согласна. Исцеление дается не богословом, а по вере. Можно поверить в святые мощи и пояс Богородицы и исцелиться, тем более проповеднику Бену Хинну, который проповедует Божье Слово и ничего не говорит от себя.
Это наглый поклеп на мужей Божьих. Я смотрела Бени Хинна по ТВ и произошло исцеление сломанного пальца, который сросся неправильно, когда я стала сгибать его в суставе, оказалось, что он движется. 

Оставить комментарий

Пожертвование

На развитие сайта

Подпишись на RSS
Подпишись на Email:
Delivered by FeedBurner
Этот домен продается здесь: telderi.ru, и еще много других